Поиск

Рассылка

E-Mail

Реклама

Про веру, отжимания и экономику

 

…И поэтому много народу свято уверены, что лучшее БИ

 — бокс, самбо и т.д. … Заниматься восточными БИ если

честно как-то даже уже стыдно, они себя полностью

дискредитировали.

 

Один хороший человек в форуме написал

 

Что-то происходит с боевыми искусствами в России. Что-то нехорошее… как говаривал один приятель-австрияк, «внутри испортилось». Как-то плохо стало. Или это у меня настроение плохое?

 

Хорошо было, когда я начинал заниматься каратэ. Даже нет — когда занимался в школьные годы дзюдо (пошел заниматься, посмотрев фильм «Непобедимый» — там некий безымянный самбист расшвыривал зловредных толстых узбеков, а потом получал благодарность партии и правительства. В отличие от своего прототипа Ощепкова, персонаж фильма после этого, кажется, даже остался жив). Как же народ верил, что вот это — и есть окончательный и единственный Путь. Что сильного, так сказать, «пуля боится, смелого штык не берет». Что человек с черным поясом — знает о жизни чего-то такое, чего не знает никто (даны тогда были широкой публике мало известны, котировалась именно покрашенная в черный цвет свернутая и простроченная тряпочка, повязанная вокруг талии)…

 

А уж как верили во все это сами занимающиеся! И, кстати, с каким упорством занимались — да, травя кулаки всяческой дрянью, раздалбывая их до хронического полиартрита, да — из всех приемов зная прямой удар рукой и прямой пинок ногой — но уж в эти два приема они верили безоговорочно и отрабатывали их буквально до потемнения в глазах.

 

 

А вера творит чудеса.

 

В Узбекистане, в одном областном центре, где я прожил несколько лет, была секция тэквондо. Открыл ее парень, учившийся в конце семидесятых тэквондо в Москве у каких-то студентов-корейцев. Они ему показали два туля, основные удары, блоки и перемещения. Пару дыхательных упражнений. И он уехал к себе в Узбекистан. Потренировался пару лет один, потом как-то сама по себе образовалась секция. Человек двадцать. И они отрабатывали эти удары, блоки, перемещения и тули. До потемнения в глазах. И дрались именно так — как показывал «сенсей» (надо было говорить — «сабомним», но этого корейцы Бахадыру не сказали, забыли. Так и остался «сенсеем») — который сам плохо представлял, как полагается драться «по классике» — и дрался так, как ему казалось правильным. То есть — свято соблюдая технику, не обращая внимания на синяки и гематомы (а бывали и переломы) и искренне считая, что способен забить любого боксера или борца только потому, что занимается Тэквондо. Как ни странно — забивал. Все без исключения связки известных ему двух тулей Алибеков отработал в бою. Где-то через пять лет после начала тренировок ученики Бахадыра притащили ему кассету, где некий каратист разбивал доски и черепицу, и с изумлением спросили — «А почему мы так не делаем?!». Баккы «удалился от мира» к себе на задний двор и за полгода научился колоть… силикатные кирпичи. Попутно обнаружив, что основанием ладони это почему-то делать легче, чем ребром. У него, правда, получалось не колоть, а дробить. Осколки летели во все стороны; впечатление было такое, словно по несчастным кирпичам били кувалдой… Ученикам понадобилось несколько больше времени. Доски они разбивали (и разбивают) и руками и ногами — всеми известными им ударами. И все они истово верили в то, что вот приедут из Кореи настоящие мастера тэквондо, похвалят их — и вот тогда-то и они станут настоящими тэквондистами. С поясами.

 

Вера творит чудеса.

 

(Лирическое отступление. В девяносто первом к ним в Хорезм приехала группа из Ташкента. Кажется, от Фонда Джуна Ри. Шесть человек не ниже третьего дана. Глава делегации — пятый дан. Плюс десяток ребят для показательных выступлений. И Бахадыровы питомцы, преданно глядя им в рот, продемонстрировали все, что умели. Все два туля и все, что наработали сами. Комиссия, кривясь, вяло смотрела на это. Потом Бахадыра спросили «Где вы это увидели?». Он сказал, где. Ему сказали: «Это не тэквондо. Это — ерунда. Тули никто так не делает. Вам надо долго учиться у наших инструкторов в Ташкенте, пройти промежуточные экзамены, потом — …» И так далее. Потом начались показательные выступления. Строго по правилам соревнований. Что в этот момент творилось в душе Баккы, неизвестно. Что происходило с его ребятами, на глазах у которых их тренера выставили малограмотным идиотом — тоже неизвестно. Однако Алибеков — Учитель, и повел он себя вполне разумно — просто попросил уважаемых гостей разрешить «его балбесам» поспарринговать с настоящими тэквондоистами. Дескать, пускай поймут, к чему надо стремиться. Ему разрешили. Для спаррингов он отобрал лучших из лучших. Тех, что могли кулаком разбить подброшенную сырую картофелину — был у них такой «тест».

 

Когда избитых в прямом смысле до полусмерти гостей потащили в автобус, Бахадыр позвал председателя делегации. Тот осторожно подошел. За происходящим наблюдали человек семьдесят — все, кто поместился в школьный спортзал. Бахадыр вручил председателю кирпич — тот самый, «белый». Показал, как держать. И «щелкнул» кулаком. Кирпич аккуратно развалился. Председатель внимательно посмотрел на половинки. Алибеков внимательно посмотрел на председателя. И сказал: «Вот это — тэквондо. А твое тэквондо — просто х..ня какая-то. Больше не приезжай». Подтянул свой «незаконный» черный пояс, повернулся и ушел. Тот больше не приезжал.

 

Вера творит чудеса. Оскорбленная — в особенности.)

 

Каратист-контактник, начавший отжиматься в семьдесят девятом и остервенело проотжимавшийся с перерывами на профилактический мордобой семь-восемь лет, становился довольно жутким противником. Все три его удара, отработанные до автоматизма безусловных рефлексов, при удачном попадании гарантировали противнику серьезные травмы; отработанная до такого же автоматизма техника передвижений обеспечивала достаточно высокий процент попаданий. Не сахар в драке и самопальный ушуист, пять-шесть лет прокрутивший на скорость и точность где-нибудь в спортзале единственный известный ему комплекс багуа или тайцзи и способный лупить со скоростью семи-восьми ударов в секунду (я не преувеличиваю, сам такого видел — мужик лет десять назад противоестественным образом скрестил тайцзи с боксом — и гибрид получился на диво злобный). Такому пси… типу и оружие-то не требовалось. И, соответственно, и он оружия не особенно боялся, зная, что надо просто подобраться на дистанцию полутора-двух метров, а уж там… кулак не пистолет, его с предохранителя снимать не надо. Да и нету, честно говоря, предохранителей у таких людей. Еще в процессе тренировок все повылетали.

 

(Опять лирическое отступление. Один знакомый Юрьича занимался Годзю-рю. Примерно так — без особых изысков, но упорно. И как-то раз вечером напоролся он на каких-то гопников в количестве трех штук. Они попытались снять с него куртку. Натурально, подошли, показали бритву и потребовали взаимности. Парень перепугался до полусмерти и… убил всех троих. Получив при этом ножом в бок и бритвой по рукам. И оставшись на месте побоища со сломанным коленом: с такой силой хрястнул уширо-мавашей в висок, что нога в обратную сторону согнулась. Картина получилась просто потрясающая: три трупа веером — с перебитой глоткой, проломленным черепом и выколотыми глазами. И один живой, но в луже собственной крови. Прибывшие через положенное в таких случаях время сотрудники милиции только и поинтересовались: «Ты где, собственно, служил?». Долго не верили, что нигде не служил и вообще просто студент… Он остался жив, даже достаточно быстро оклемался.)

 

       Человек, занимающийся боевыми искусствами, вызывал уважение. И не без причин. Потому, что в условиях почти полного отсутствия информации, нормальных тренировочных методик и хронической неприязни правоохранительных органов заниматься мог только упертый фанат, упертость которого, в конечном счете, давала очень даже реальные результаты.

Я не говорю, что эти люди исчезли. Слава богу, фанаты остались фанатами. Просто их не стало больше. Не они теперь определяют отношение к боевому искусству.

Потому, что сейчас стало хуже. В Россию пришли федерации спортивных «восточных единоборств». Инструкторов стало много, а уровень их подготовки естественным образом упал. Распространившаяся система данов и платных аттестаций сделала настоящий переворот в сознании занимающихся.

В принципе, даны-то ничем не виноваты: переворот в сознании людей, живущих на территории бывшего Союза, произвела сама идея рыночных отношений. Для людей, семьдесят лет не видевших нормальной экономики, откровением оказалось то, что очень многое можно свободно купить или продать за деньги. И это «откровение», как и многие до него, было понято «слегка не так», что впоследствии произвело немалые разрушения. В том числе и в боевых искусствах.

 Статья с сайта «КОНТЭН»  

 

 

Дата: 16.05.2011